Перед воротами города, обняв Лысого чёрта, плакал какой-то черноусый человек в огромной кепке и рассказывал:

- Приехали мы с председателем в соседний колхоз - опыт перенимать. Нас угостили, накормили, выпили со встречи немного. Самую малость… - у человека был сильный кавказский акцент.

Ерофея заинтересовал рассказ кавказца, и он остановился поодаль: всё равно ведь спешить некуда.

- А что пили? - спросил, облизнувшись, Лысый.

- Лимонад написано. На бутилке бил нарисован адин стручок два листок. Патом паехалы другой колхоз опыт передавать. И там нас тоже встретили па-челвечески: пили-ели, но… - он утвердительно поднял вверх указательный палец, - выпили мы самую малость, панымаем: при исполнении…

- А что пили?

- Лимонад. Только на этикетке бил бик нарисован. Патом опять паехалы опыт перенимать и делиться. Нас встретили-приветили, накормили, выпить дали…

- А что?

- Лимонад, канэшно, только пачему-то этикетка странный рисунок: черепушка два кости. Едем абратно, а тут столбы взбесились, стали савсем пианые какие-то, панымаишь, перед самой машиной дорогу перебегать начали. Адин савсем шальной, прямо под колеса бросился. Ну, это - ладно, это все - ерунда… Ты, чертяка лысый, одно пойми: председателя нового в нашем колхозе изберут, старый во-о-н, - и человек показал на картежников. - И я, ладно: дети поплачут, жена найдет себе другого, но, чертяка, где же мой сменщик возьмёт при нынешнем дефиците новый радиатор, а? - и он опять заплакал так горестно, что даже Лысый не выдержал и смахнул слезу, кивнув Ерофею на ворота, дескать, проходи, что встал - не до тебя.

В Тихгоре было оживлённо, зазывно искрилась реклама баров и ресторанов, витрин магазинов, мчались чёртомобили. Вдруг к Ерофею подскочил лешачонок, вертлявый, нахальный, так и лип к Ерофею.

- Чейнд, сэр?! - и, распахнув курточку из листочков берёзы, показал несколько пачек жевательной резинки.

- Чего? - не понял Ерофей.